#Live #Главное #Новости

“Мы все делали для фронта”: 90-летняя жительница Ропши рассказала, как пережила блокаду Ленинграда и поделилась секретом долголетия

В Ропшинском сельском поселении осталось всего 10 ветеранов Великой Отечественной войны. Одна из них – Эрна Колотушкина. В прошлом году ей исполнилось 90 лет. Накануне Дня освобождения Ленинграда от блокады к Эрне Эудардовне в гости приехал глава поселения Фёдор Егоров. За чашкой чая она рассказала о блокадном времени, самых счастливых моментах в жизни и секрете долголетия.

«Придут солдатики на рассвете, расселят их по домам. А утром снова на фронт»

«В блокаду мне было 15 лет. Жили мы в Глядино. Когда нас эвакуировали, то сказали, что поедем мы всего на две недели. Дали лошадей. А затем всех погрузили. Вышел за деревню обоз. Помню, как мама запела «Широка моя страна родная»… Наша страна и правда широка. И мы поехали обозом на Стрельну. Остались по всей деревне только кошки, да собаки.

А в Сосновой поляне высадился немецкий десант и отрезал нам всё. Пришлось бежать. Немец наступал, бомбил, стрелял. А мы бежали.

Моя семья ушла в Сагомилье. Там мы и жили у хозяйки-финки. И днем, и ночью нас проверяли. Поднимали с кровати, смотрели. Мы были детьми, и не понимали, что происходит. Но нам пришлось быстро повзрослеть.

Жили в том доме я, брат, мама, папа, который был инвалидом первой группы, и бабушка. Маме дали рабочую карточку, и мы вместе с ней стирали для воинской части. Кальсоны такие плотные были, и рубашки – мы все это стирали. А когда весна 1942 года началась, я пошла работать в подсобное хозяйство. Помидоры, капусту сажали. Год этот был очень тяжёлый.

За Ораниенбаум бежали с Мартышкино и Петергофа. Нам-то дали что-то взять с собой, а они бежали с маленькими сумочками. До Нового года не доживали. В Сагомилье есть овраг, куда скидывали трупы. А потом солдатики их убирали.

А ещё помню, солдат привезут через Финский залив. Голодных. Им же давали сухой паек, а потом как их кормили – неизвестно. А в нашем доме была плита, и мы могли греть воду. Придут солдатики на рассвете, расселят их по домам. На коленочках побреются, а утром их на фронт в сторону Порожек и Гостилиц отправляют! Помню, был один матрос, высокий такой в чёрной шинели. А в доме порог высокий, вот он и зацепился. Как сейчас помню, обернулся и говорит: «Если я буду жив, вернусь обратно, приеду к вам». Сколько приходили к нам содаты, никто не вернулся…

У нас в Сагомилье была пекарня, где пекли для солдат. Приезжали к нам со всех частей за хлебом! Были и случаи воровства. Пока солдат идёт туда бедненький за подносом, кто-то хватает и убегает. А если офицеру попадётся, то застрелят. Стреляли сразу за воровство!

Ещё помню, как баржа должна была прийти в Ораниенбаум, но два километра не дошла – немец её разбомбил.

«В Ропшинский дворец ходила танцевать в валенках»

В конце 1942 года нам пришлось эвакуироваться в Ярославскую область под Углич. Целый месяц мы ехали в товарном вагоне. Помню, как в Ярославле заблудилась на вокзале. Всё вагоны, вагоны… Пошла за кипятком и заблудилась, было уже темно. Паровозы гудят, мама волнуется в вагоне, а меня нет. А я под один вагон, под другой. Кричу, и она кричит. Чуть не осталась в Ярославле!

Приехали в деревню, а там глухомань, сплошной лес кругом. Одна семья была на всю деревне. Но встретили нас хорошо! Там я и узнала о прорыве блокады. Уже в сентябре 1944 года мы приехали домой.

Что интересно, когда мы отсюда уехали, нам разрешили взять корову. Дали телегу. Когда мы прибежали в Сагомилье, нам сказали всю живность сдать. Мама сдала корову и дали ей зелененькую квитанцию. Всё надо было на фронт. А потом, когда вернулись, дали снова корову и сена разрешили взять. Бери что хочешь! Всё было организовано. Не было нигде краж, убийства. Только вот что немец долбил…

О Дне Победы я узнала, когда была на педагогических курсах под Гатчиной. Вдруг кто-то вбегает и кричит: «Победа!». Всё, что происходило в тот момент, не описать словами…

Ещё вспоминаю о Ропшинском дворце. Приходила сюда на танцы. Какой же он был красивый! Паркет, зеркала… на втором этаже был выход на балкон. Ходила туда в валенках танцевать. Как мои валеночки скользили по паркету! Помню, ребята спросили: «Девчонки, а что вы в валенках то танцуете?». А что нам делать! У нас и туфель то не было.

После войны поработала я в школе в Ропше, преподавала начальные классы. А потом поехала в город, где окончила педагогическое училище. Вышла замуж, родила сына. Затем через три года устроилась в артиллерийскую Академию МВД, где был Научно-исследовательский институт.

«Папа не любил рассказывать о войне»

Ещё про папу много воспоминаний. Он был эстонец, родился в 1898 году. Был инвалидом – отморозил себе ноги еще на Гражданской войне. Положили в покойницкой, уже думали, что умер, а медсестра, которая тоже была эстонка, захотела посмотреть на земляка. Пришла, а он еще теплый. Жила она под лестницей в госпитале, куда и забрала к себе. В Великую Отечественную взяли его в эстонский корпус. Отправили с Ярославской в Свердловскую область, где формировался 8-ой стрелковый полк – Великий Луки освобождали… Но командир написал докладную, что не может возиться с этим солдатом, и его демобилизовали.

Расскажу, за что папе дали Орден Красной звезды. Он спас самолёт на аэродроме, не дав взорваться бомбе. Её задняя часть отстегнулась, и отец это увидел. Он просто рядом находился… Самолёт начал разгоняться, а отец подбежал, подставил спину и 200 метров где-то бежал с этой бомбой. Сам он об этом никогда не рассказывал. Я только в 1980-ом году узнала. Не любил ничего рассказывать!

Папа был очень хорошим специалистом мельничного дела. Поднял до войны все мельницы здесь – в Петровском, Глядино, Дятлицах. Мельник он был замечательный! Все приезжали к нему молоть.

В прошлом году я приехала в Глядино и ничего не узнала. Раньше там была большая гора, а озеро вообще стало канавой. А какой парк был, какие дубы! Помню, как папа ловил в озере рыбу. А перед войной родители подарили нам с братом велосипед и сказали, что взяли на прокат, чтобы мы его не разломали. Только мы научились кататься, и как раз война началась. Папа говорит: «Давай в озеро опустим, чтобы спрятать». А когда мы на горку забрались, оказалось, что его видно, ведь вода была тогда очень прозрачная.

«Нельзя сердиться и принимать всё близко к сердцу»

Если вспоминать счастливые моменты, то это когда сын Сережка родился. А потом, когда внучка родилась. Я так хотела девчонку! А сейчас внучке уже 40 лет. А правнучке – 18. Моя жизнь пролетела как один день… Все спрашивают про секрет долголетия. Нельзя никогда сердиться! Нельзя никого обижать. Надо быть доброй и всё отбрасывать, не принимать всё близко к сердцу. Надо быть обходительной и нельзя завидовать. Меня обидят, а я промолчу, проглочу. Не пойду ругаться.

Я прожила 25 лет в коммуналке: 8 комнат, 25 человек, 1 туалет и 2 рукомойника. И никто никогда не ругался! А теперь в отдельных квартирах живут и ругаются. Почему люди такие добрые были? Потому что прожили это всё, прочувствовали на своей «шкуре». Время наше было тяжёлое. А вам, молодёжи, надо не падать духом и идти только вперёд.


 Следите за нашими новостями в соцсетях и мессенджерах:  ВКонтакте   |   Одноклассники   |   Telegram


comments powered by HyperComments