#Live

«Для солдат надо быть и отцом, и матерью, и прокурором»: интервью генерал-полковника Лабутина ко Дню танкиста

Сегодня, 11 сентября, в нашей стране отмечается профессиональный праздник – День танкиста. О службе в танковых войсках, «горячих» точках и заветах деда Макея читайте в интервью с генерал-полковником Павлом Лабутиным.


– Большую часть свой жизни Вы отдали службе в Вооруженных силах. Это был сознательный выбор профессии?

– Мне в детстве попалась книга о героях-танкистах. Это в сознании один раз отложилось, и другого я уже ничего не видел.

– Расскажите, где Вы учились и как поступали?

– Поступление далось непросто. Когда оканчивал школу, нужно было пройти медкомиссию для поступления в военное училище. Первая комиссия ставит мне диагноз – порок сердца. Это означало конец военной карьере. Я обратился за помощью к отцу. Он как-то договорился с комиссией, и я поехал в Ульяновское гвардейское танковое училище. А там своя медкомиссия. Я договариваюсь с одним из молодых людей, чтобы он прошел вместо меня. На вступительных экзаменах получаю четверку, тройку и три двойки. Провал! Экзамены мы сдавали в учебном центе, а документы надо было ехать забирать в само училище в Ульяновск. Я приехал, напросился к начальнику отделения кадров майору Мясникову. Сказал ему, что очень хочу учиться. А он мне в ответ: «Кто ж тебе мешал?». А когда увидел, что у меня три двойки, то и вовсе начал прогонять: в училище невозможно было поступить и с одной. А я продолжал настаивать и уговаривать, ведь я школу окончил с серебряной медалью. Перепалка наша продолжалась больше часа. Мне домой просто стыдно было ехать с пустыми руками. В конце концов, майор поверил, что я действительно мечтаю об армии, отправил меня домой, пообещав, что вызовет на учебу. Никакого вызова я первого сентября, конечно, не получил.

Мы с отцом поехали в Ульяновск. Пошел к майору Мясникову, а он в ответ: «Ещё на картошку не ездили». Ну, мы и уехала назад. А время идет, все уже учатся, только я один ничего не делаю. Ждал, что меня вызовут! А вот отец не верил в чудеса и сказал мне, чтобы я поступал в техникум. Я пошел в техникум. Токарная, слесарная, кузнечная практика – вот это была красота! До сих пор все помню.

А 29 сентября в 4 часа утра стук в дверь. Это была срочная телеграмма: «Зачислен курсантом. Срочно выезжай. Майор Мясников». Так я и стал курсантом.

Училище я окончил с отличием. Пришел с дипломом уже тогда к подполковнику Мясникову, поблагодарить за то, что он в меня поверил.

– А это важно, чтобы старшее поколение верило в молодежь?

– Жизнь, как дорога, не бывает ровной и гладкой, без ухабов. Да и болота встречаются. Вот так идет молодой человек, попал в такое болото и сидит там. Так вот одному нужно тягач подгонять, чтобы его оттуда вытащить, а другому мизинец дай и дерни его, и он снова пошел. К сожалению, многим этого мизинца и не хватает.

– А что нужно, чтобы у каждого такой мизинец, такая помощь была всегда?

– Ну, я боюсь, что это не получится. Так не бывает.

– Тогда получается, что это удача, везение? Или кто ищет, тот всегда найдет свое счастье?

– Я все-таки связываю это не с удачей. По жизни все чаще и чаще задумываешься, что кто-то нас ведет. И если ты хочешь чего-то добиться, то тебе помогают. Как бы тяжело не бывало, просто порой до ужаса доходило. Казалось, все, конец. А утром встал, все нормально, работаем дальше. Наверное, загорелась где-то звезда и послала мне майора Мясникова, который в меня поверил. Но такое бывает один раз из тысячи.

– Вы прошли путь от курсанта до генерал-полковника. Добились очень многого. Поделитесь с нами рецептом, как стать генералом.

– Речь пойдет не столько о рецепте, сколько о том, как добиваться. Я окончил танковое училище, а в нём выпускалась единственная курсантская рота в Советском Союзе, которая обучалась на тяжелых танках. У меня, как закончившего с отличием, было право выбора, где служить. Мне предлагали поехать в Германию, но я выбрал Украину. В то время в Вооруженных силах было пять тяжелых танковых дивизий. Вот одна из таких стояла в городе Чугуеве. Я был назначен туда на должность командира танкового взвода.

– А почему Вы отказались от престижной службы в Германии?

– А я не знаю! Наверное, это звезда удачи. Опять кто-то прошептал. У меня в жизни много событий и решений, объяснений которым я до сих пор не нахожу.

Так вот, в дивизии, куда меня назначили, было три танковых полка. Два стояли в Чугуеве, в городе, а один в Малиновке, в селе. И «малиновский полк» перевооружался тогда на новые танки Т-64. Начальник отделения кадров спросил нас, молодых офицеров, кто желает поехать в Малиновку. Он говорит: «Поезжайте, вы меня потом будете вспоминать».  Но никто не захотел, и он отправил туда первых троих, в том числе и меня.

А в полку уже шло освоение новой техники. Новые танки были тогда засекречены, в училище мы их не изучали. Но подготовка –  техническая, тактическая, вождение, стрельба – была поставлена в Ульяновском училище на очень высоком уровне. Учили меня солдаты – механик-водитель, наводчик орудия. Правда, они это делали месяца два, а уж потом я их стал учить. Мы получали танки Харьковского танкового завода имени Малышева. У них под Чугуевым стоял испытательный центр, и мне посчастливилось работать с испытателями. И я действительно вспоминал начальника отделения кадров добрым словом за то, что он направил меня именно в этот полк.

Испытатели давали нам новый танк, его надо было доводить до ума. Танки уже пошли в серийное производство, а недоработок было очень много. Испытатели не успевали, поэтому давали нам танки на испытание. Тогда мы из них выжимали всё, что можно: очень много водили, стреляли, в том числе боевым снарядом. Благодаря этому мне довелось в короткие сроки, будучи только лейтенантом, выполнить норматив мастера вождения и мастера стрельбы.

Почти два года я командовал танковым взводом. Потом в звании лейтенанта стал командовать ротой. Кстати, когда меня представили взводу послу училища, мне было только 19 лет. Мои подчиненные все были старше меня.

– Сложно ли завоевывать авторитет у подчиненных, которые старше вас по возрасту?

– Его надо завоевывать. С ротой проводились учения, перед обедом меня вызвал командир батальона на доклад. Я возвращаюсь, а рота, которой я командовал, стучит ложками по котелкам. Ну, я вспомнил деда Макея. Подошел к командиру танка: «Кто разрешил?». Он отвечает: «Как кто? Привезли, вот мы и кушаем». Я опрокинул котелок. «Впредь, если без моего разрешения хоть одна ложка стукнет по котелку, будет также», – предупредил я. Да, это самоуправство, но я в тот момент иначе поступить не мог. Что такое рота? Это та же волчья стая, которая смотрит на вожака. Если вожак дрогнул – всё! Сколько командирских судеб перемолола рота… А я еще роту принял, можно сказать, «разваленную».

Дисциплина оставляла желать лучшего. Пришлось все начинать с нуля и быть жестким. Каждый вечер после отбоя разбор с младшими командирами. Солдаты говорили, что я сломаюсь через пару недель. А я и через месяц, и через два, и через три не сломался. А спрос со своих подчинённых только усиливал. Спрашивал за все. Упор делал на командиров. А осенью проверка. Огневая подготовка – двойка: мои подчинённые специально мимо стреляли. Вождение – два. В итоге рота стала худшей. Это подчиненные делали мне назло. В результате из лучшего командира взвода я превратился в худшего командира роты. Повезло, что мои командиры были люди опытные, и не стали применять строгие меры. Опять поверили в меня. Но и я эти выходки не пропустил. Тогда мы могли  увольнять до 31 декабря. Я построил роту и сказал им, что не могу их отпустить в запас, так как они ничему не научились и ничего не достигли. И началось: постоянные тренировки и наряды на кухне. В полку уволился последний самый плохой солдат, а у меня занятия идут. И вот они уже «завыли». Но я не сдавался и продолжал тренировки.

И только, когда «стая» поняла, что верх взял вожак, я принял решение уволить в запас. Но увольнял со всеми почестями. Построил роту, провел разбор результатов, многие получили грамоты и благодарности. Сфотографировались у развернутого знамени. Все были в парадной форме. Так что, дисциплина деда Макея очень пригодилась мне в службе. Думаю, что мои подчинённые этот урок помнят по сей день.

– А в своей семье Вы тоже соблюдаете заветы деда Макея?

– Конечно, в семье соблюдаются традиции наших предков. Каждый знает своё место. Один мой хороший друг сказал мне однажды, что когда мы познакомились, я заметил, у тебя все строго дома. Завтрак каждое утро на столе, несмотря ни на что. И еще говорит: «Моя супруга раньше не готовила, а теперь готовит постоянно». А супруга моя, Валентина, настоящая боевая подруга, классическая офицерская жена. Кочевали вместе по гарнизонам. Сменили 18 квартир. Ей пришлось многое пережить.

– Ну а если вернуться к Вашей службе, ведь такая карьера невозможна без учебы?

– Мне в жизни очень повезло. Я учился через каждые четыре года. Перед назначением командиром танкового батальона окончил курсы «Выстрел». А я был достаточно молод, чтобы идти на эту должность – только около года прослужил начальником штаба. Командир батальона – это должность подполковничья, а я только старший лейтенант. Но все же я был назначен. Все мои подчинённые командиры старше меня по званию, а я главный над ними и только старлей. И тут тоже было очень нелегко завоевать авторитет. Первым батальоном командовал мой товарищ майор Байматов. Мы с ним были знакомы давно. Он мне много полезных и правильных уроков преподал. А с командиром полка мы теперь лучшие друзья. Ох, он меня и воспитывал. И ему я тоже благодарен.

Хорошие учителя были у меня всю жизнь. Сложная эта должность – командир батальона. Четыре года откомандовал. А потом академия бронетанковых войск в Москве. Я уже был в звании капитана. Пришлось учиться, ведь дальше без образования продвинуться было нельзя. Три года в академии – это счастье! Сам за себя, никаких подчиненных. Красота…

После академии получил распределение. Моя супруга очень боялась туркестанского округа. Так на выпускном ребята над нами подшутили – сказали, что распределен в ТуркВО. Супруга расплакалась, и мы ушли. А на следующий день на распределении оказалось, что это Чехословакия. Получил в академии звание майора и должность командира полка. Прибыв к новому месту службы, я узнал, что у полка была кличка «придурочный». А в армии просто так кличек не дают, и я понял, забот у меня прибавится. Бытовые условия не соответствовали уставным требованиям. Из барака пришлось делать казарму, столовая не отапливалась, да и дисциплина хромала на обе ноги. Это был очень сложный период в жизни. Пришлось много работать с солдатами. Конечно, была и так называемая «дедовщина». Мне пришлось возбуждать уголовные дела, и по результатам расследования некоторые нарушители были посажены в тюрьмы, а кто-то «проходил службу» в дисциплинарных батальонах.

В тех условиях на командире кроме военных задач лежали и другие хозяйственные задачи, как строительство парка боевых машин, танкового огневого города и другие. Надо было все знать, во всё вникать. Для солдат быть и отцом, и матерью, и прокурором. Как говорится, и карать, и миловать. Не многие командиры могли достойно пройти через эту должность. Прошло три с половиной года, как принял командование так называемым «придурочным» полком, и он стал лучшим в Центральной группе войск.

– Вам пришлось пройти горячие точки. Что значит быть в зоне вооружённого конфликта?

– Для офицера, как и для любого руководителя, очень важно иметь одно качество – умение брать ответственность на себя. Вот этим качеством, к большому сожалению, и у военных, особенно у гражданских, обладают не все. Боятся! Я никогда не боялся брать ответственность на себя. Но я знал, что если принял решение, то и отвечать придется мне. Я ни разу за свою службу не подставил ни одного подчиненного.

Меня назначили заместителем командира танковой дивизии, а там проблема со стрельбой: поставлена задача вытянуть на оценку «хорошо». Тренируемся днем и ночью, «вытягиваем». Конечно, у нас все получилось. Перед назначением командиром танковой дивизии я снова окончил академические курсы. После окончания Академии Генерального штаба получил назначение на Южный Сахалин, но отказался и поехал в Закавказье.

Вы понимаете, когда я уходил на службу, супруге оставлял укороченный автомат, пистолет и гранату – такая была обстановка.

Приезжаю на обед, а мне докладывают – нападение на саперный батальон. Решение было мгновенное – в бой! Во всём полку 45 человек. Командиру ставлю задачу: «Ввяжись в бой!», и обещаю прислать подразделение в количестве 20 человек из расформированного батальона спецназ «Летучие мыши».

Мне докладывают, что полк бой не ведет – они испугались и отошли. У бандитов оказались гранатометы и БМП, который мы потом подбили. Затем сформировали еще одну боевую группу. Когда они подъехали, то дело пошло. 15 бандитов было убито. Приехал начальник управления полиции Западной Грузии, пытался поговорить. А я ему отвечаю, что там бой уже час идет. Он тут же уехал. Звонил мэр города Кутаиси. Я час его продержал на трубке.

Самое ужасное было то, что они взяли у нас большую группу заложников, среди которых были и гражданские лица. А мы захватили 12 бандитов. Решение было однозначное: бандитов на плац, на колени, к каждому дуло автомата приставили. Подогнали бронетранспортер отряда психологических операций. Усилители мощные работали – слышно было на 10 километров. Дали пять минут на освобождение заложников. Не освободят – расстрелять и на штурм идти. Через считанные минуты заложники были освобождены.

– А если бы не освободили? Как даются такие непростые решения?

– Для разбора этого случая прилетел Шеварднадзе. Когда мы сами сели разбираться, мне замы задали этот же вопрос: «Когда ты отдавал приказ, на что надеялся?». А я ответил, что рассчитывал на их благоразумие. А они мне в ответ, что благоразумие было до тех пор, пока Вы не сказали: «Кто не выполнит приказ – лично расстреляю». Но здесь у меня нутро чуяло: все сработает. Это было единственно правильное решение в той обстановке. Счёт шёл на минуты, и если бы промедлили, неизвестно, что было бы с заложниками. Но это качество очень важное – уметь принимать неординарные решения и брать всю ответственность на себя.

– Военная карьера – это не простое дело. Что помогало Вам преодолевать трудности?

– Я отслужил в Закавказье 5 лет, а потом 8 лет начальником штаба Ленинградского военного округа. В результате подписания стокгольмских соглашений было принято решение сократить группировку войск на Северо-Западе Европы на 40%. В ЛенВО было 83 тысячи человек, необходимо было сократить до 36 тысяч. А здесь судьбы людей – офицеров и их семей: огромные перевозки материальных запасов, объем перевозок был сравним с объемом во время Великой Отечественной войны. Каждый день напряжённейший труд и колоссальная мера ответственности. Но с этой задачей мы справились.

Так вот, если говорить в целом о военной службе, то я не люблю ходить вторым. Это не в моем характере. Я должен быть первым! Мои победы – это и победы моих подчиненных. Мы с ними одно целое. Без них не было бы и моих побед. Очень важно уважать подчинённых. В этой обстановке необходимо сплотить коллектив, нацелить на выполнение задачи, чтобы каждый понимал в ней свою роль и задачу. Командир и коллектив – это одно целое. Невозможно командиру решить задачу без коллектива, а коллективу без командира.

– А Ваш сын продолжил династию военных?

– Да. Он окончил пограничное училище. Служил на границе. Дослужился до начальника погранзаставы. Потом стал следователем военной прокуратуры погранвойск. Потом в Министерство обороны перешел. Два раза был в Чечне. Первый раз три месяца. Знали, что сын Лабутина не поедет никуда, отец «отмажет». Мы долго сидели с ним и решали, как поступить в этой ситуации. Я ему сказал: «Я отслужит в Закавказье, теперь твоя очередь пройти службу на Кавказе» – несмотря на то, что мы знали, что у многих наших друзей, высокопоставленных военных, сыновья погибли в Чечне. В этой обстановке принять решение о поездке было очень тяжело. Зачастую нам, военным, приходиться принимать решения и привлекать к выполнению боевых задач, как своих подчинённых, так и сыновей. Нельзя допустить, чтобы сыновья имели привилегированное положение. Таких у нас называют «генеральские сынки».

И он поехал. А второй раз разнарядки на него не было, но он ее добился и поехал. Пробыл там три с половиной года в составе объединенной группировки. Получил досрочно звание полковника. Есть медаль за заслуги перед Отечеством. Сейчас – первый заместитель военного прокурора Тихоокеанского военного флота.

– У вас огромный профессиональный и жизненный опыт. Что вы могли бы посоветовать подрастающему поколению? И что самое главное в личности, в человеке?

-Мы с моим другом ездим по школам и проводим «уроки мужества». Говорим о нравственном воспитании, делимся своим опытом. Самое главное в человеке – это порядочность, ответственность. Эти качества нужно в себе вырабатывать. Нужно любить и уважать людей. Молодому поколению, само собой, надо учиться, только не на менеджеров, а получить хорошую специальность. Нужно честно делать свою работу. Один мой родственник гордился тем, что он был токарь шестого разряда. Не быть просто обывателем, а честно и с достоинством делать свое дело.

Фото: contract-army.ru

comments powered by HyperComments